Владимир Денщиков: «Я несу людям тепло, счастье, радость, веру, понимание»

Яркий и самобытный актер и режиссер Владимир Денщиков, переживший несколько лет назад инсульт, любит цитировать своего духовника, отца Сергия: «Господь отобрал у него дар лицедейства, а взамен вложил в его руки угодное Ему дело». В беседе с корреспондентом «1К» известный иконотворец (по-другому и не скажешь) поделился самым сокровенным.

 

1К Владимир Анатольевич, так получилось, что вы имели затянувшуюся, насколько известно, аудиенцию у митрополита Киевского и всея Руси Владимира – к сожалению, ныне покойного уже.

ВД Вообще, блаженнейший митрополит Киевский и всея Украины Владимир даже митрополитам уделял минуть пять. Мне он уделил минут пятнадцать. И недаром у него был титул «Блаженнейший»: когда я с ним разговаривал, мне казалось, что какой-то теплый шар вокруг нас, и очень доверительное состояние было, хотелось много рассказать. И он очень внимательно слушал. Вообще я ценю в священниках способность уметь выслушать. Такого умения я хотел бы пожелать нашим новоизбранным народным депутатам: выслушать – и услышать. Я волновался и объяснял блаженнейшему, как эти узелочки завязываются. И я видел его удивление, когда он смотрел на мою правую руку, а тут – такой эффект! Когда я волнуюсь, рука зажата (и нога  тоже), то есть она плохо действует. Но когда я работаю над иконой, рука расслабляется. В быту мне даже ложку надо вставить между пальцев правой руки, чтоб я утром кашу съел. Вот это чудо!

Я не фанатик, я просто верю в Бога. Он у меня во всем. Поистине Бог рукой водит – у меня несколько выставок так и назывались, в том числе и в Александро-Невской лавре в Петербурге. Кстати, по канону лики у меня все писаны маслом на холсте. Поэтому это одновременно и иконо-пись, и иконо-вязь. Начинал я с макраме-коллаж, потом к нему добавилось узелковое плетение, а затем я еще изобрел несколько видов рукотворной ткани, которые запатентовал. И теперь техника, в которой я работаю, называется «узелковое плетение макраме-коллаж с использованием некоторых видов рукотворной ткани».

1К Можно сказать, что сегодня это увлечение для вас гораздо больше, чем хобби?

ВД Раньше моим увлечением, или хобби, было макраме, а театр – профессией. А сейчас я волен поменять их местами. Сегодня иконопись – это моя жизнь, а театр – это увлечение в прошлом. Так получилось, что я двадцать пять лет до инсульта занимался макраме – это были кулоны, колье, сумочки, женские украшения, фантазийные работы на плоскости. Потом появился объем. Работая в театре, я ставил спектакли как художник-постановщик параллельно с актерской работой и режиссерской. А в оформление художественное в театре требует глубины, оно, как известно, многопланово: первый план, второй, третий и так далее. Появились работы с такой глубиной. А однажды я стоял на проповеди в храме лет семь назад, и справа от меня висела икона Владимирской Божьей матери. И она имела глубину: киот сантиметров десять. Я посмотрел-посмотрел на нее и подумал: а что если мне дерзнуть (не просто попробовать – попробовать можно блюдо или еще что-то) сделать икону в стиле макраме-коллаж. И самое главное: попробовать достичь того, что нас поражает в иконах из золота и серебра, – богатства, пышности. И я поставил себе задачу: из простой льняной нитки, не добавляя ничего (а мне много раз предлагали использовать люрекс, представители Классического ювелирного дома «Лобортас» – добавлять в крестики бриллианты). У меня лен только в чистом виде, как он вырос из земли. Меня часто спрашивают: почему лен? Да он у меня ассоциируется с православием: он чистый, это наши истоки, наши пращуры ходили в льняных одеждах, и Христос в какие-то времена своего бытия носил льняные одежды. Лен, как православие, прост, доступен, есть сила. Так я и начал работать над иконами. Естественно, все это время совершенствовался.

1К С чего началось для вас «иконоплетение»?

ВД Весной 2007 года, на Пасху, должны были открыть малореченский храм, и я пообещал к его открытию сделать икону Николая Чудотворца. И я уже приступил к работе, как у меня случился инсульт. Но как только я пришел в себя после капельниц, я попросил привести к себе в больничную палату икону и там доделывал ее с помощью близких. Мой лечащий врач сказал, что мелкая моторика руки – это лучше любого лекарства, и разрешил работать. И икона была на Пасху освящена и внесена в только что открытый малореченский храм. Позже в этот же храм внесли вторую мою икону – Казанской Божией Матери. В этом году 19 августа, на Преображение, была внесена третья икона Святого Серафима Саровского. И у меня в замысле четвертая икона, какая, я не буду озвучивать. Как Бог даст. Что интересно: в течение всех лет после инсульта ограничены мои действия и движения процентов на 70-80. Но это период самый плодотворный, поскольку я работаю не над одной иконой, а над двумя-тремя одновременно. Бог что-то отобрал, но что-то дал, и мне надо этим воспользоваться. И цель моя – как можно больше создать икон, потому что я вижу, насколько они нужны людям. Я прихожу на выставки и вижу, как люди в слезах на коленях стоят перед иконами, многие из них освящены. У Островского в знаменитом монологе Павла Корчагина есть такие слова: «И надо спешить жить. Ведь нелепая болезнь или какая-либо трагическая случайность могут прервать ее (жизнь – «Р».)». Главное, как отвечают священники на вопрос о здоровье, «чтобы не хуже». Вот я тоже молю Бога, чтобы была хотя бы так же, как есть. Примечательно, что болезнь меня подкосила за неделю до премьеры «Последних» Максима Горького, где я играл дядю Якова, который в конце спектакля умирает. Получилось, что я это репетировал, но до этого, до смерти, не дошел. Но вот скажите, что это что-то не оттуда?.. То, что я сегодня делаю, – важнее актерства, режиссуры и всего того, чему я был причастен раньше. У меня долга перед зрителем нет: я играл много, надеюсь, что хорошо. Все было, как говорится, на чистом сливочном масле. А в моей жизни наступил новый этап. Теперь в этом направлении я несу людям тепло, счастье, радость, веру, понимание чего-либо.

1К В отличие от большинства ваших коллег-театралов, которые зачастую в погоне за вниманием невзыскательной публики, увы, не гнушаются легкомысленными (чтобы не сказать пошлыми) комедиями.  

ВД Я считаю, что нельзя опускаться до уровня потребностей среднего зрителя. Мы в чем-то и сами его подводим к этому. Мы говорим: а ну-ка вот так – «Ге-ге-ге!». О, смеется. А ну чуть-чуть сильнее. Кстати, это один из законов комедийных артистов: нельзя нажимать на педаль, как на гашетку пулемета. Юмор нельзя выдавливать: умный человек поймет, а неумному – не надо. Пусть какая-та мысль сработает на двадцать процентов, а там – на двадцать пять, тридцать. Только постепенно. Силой тут ничего не сделаешь. К сожалению, наши обстоятельства, кассовость заставляют слабых режиссеров опускаться до уровня низкого потребления. А нужно держать планку, подводить, подтягивать к себе, а не опускаться до того, что кушается.

1К Кстати, в одном из интервью вы как-то упоминали о том, что вашим творчеством не на шутку заинтересовался Филипп Киркоров.

ВД В очередной раз проезжая мимо Малореченского, Филипп зашел в храм и увидел выполненные мной иконы и заплакал возле иконы Казанской Божией Матери. А затем поинтересовался у настоятеля храма, отца Сергия, духовника моей семьи, кто является автором этой работы. Отец Сергий рассказал ему, что автор живет в Симферополе. А на следующий день утром открывается дверь: на пороге стоят отец Сергий с матушкой и Филипп с охранником. На меня он произвел впечатление очень скромного человека. Я признался ему, что в его творчестве мне нравится, что он выкладывается и делает это душой, а не выдавливает, как другие, красивый звук. Мы обсудили с ним некоторые моменты моего творчества. Напоследок я сказал ему, что меня племянники не поймут, если я не попрошу его оставить на память автограф. Он спросил, где это можно сделать. Я сказал, что, поскольку это моя мастерская, можно на стене. И он написал на стене – я дотянуться туда не могу (смеется). У нас заладился творческий контакт. Не меркантильный. Во всяком случае – я живу на улице Лермонтова – мы встретились не на Рублевке, а на «Лермонтовке» (улыбается).

1К Не жалеете о том, что оставили театр?

ВД Когда-то в молодости я мечтал быть свободным художником. И сейчас моя юношеская мечта осуществилась. Не секрет, из театра очень сложно уйти – как говорят возрастные артисты, только под аплодисменты. Сейчас я могу творить когда хочу, сколько хочу и как хочу. Жаль, что ценой болезни, но, как говорил Эзоп, герой, которого я играл: «Я выбираю пропасть для свободных людей».

1К Что для вас как для человека бесспорно религиозного важно в Вере?

ВД Все заповеди евангельские – общечеловеческие. Я считаю, что пост не в том, что ты съел или чего-то не съел, а в том, что ты думаешь, как воспринимаешь человека; как ты хочешь, чтоб воспринимали и принимали тебя. И присутствие Бога здесь, оно – незримое, оно нам или позволяет какие-то поступки делать правильные в общечеловеческом плане, или не позволяет. Если ты прислушиваешься к этому голосу – это моя теория общения с Богом, – ты совершаешь правильные поступки.

Беседовал Анастас КОНДОПУЛО.

 

Досье

Владимир Денщиков (62 года) – народный артист Украины. Родился в Киеве, окончил в 1974 году Киевский театральный университет.  В 1975-2007 годах работал артистом, режиссером, художником-постановщиком в Крымском академическом драматическом театре имени Максима Горького. В актерском списке – более ста ролей. Любимые – царь Федор, Эзоп и Мышлаевский, герой пьесы Михаила Булгакова «Дни Турбиных». Более 30 лет плетет узоры из льняных нитей. Его работы выполнены в оригинальной технике макраме-коллаж – картины, шляпки, сумочки, а с относительно недавних пор иконы. Детали узоров на окладах и ризы образов Денщиков создает из удивительного материала – льняной нити (0,5-2 мм). Причем каждый узелок завязан вручную, то есть без применения технических средств (спиц, крючков и т. п.). Все работы мастера выполнены по церковным канонам в единственном экземпляре и каждая насчитывает от одного до нескольких миллионов узелков. Такая техника уникальна и не имеет аналогов в мире. Над созданием иконы размером 40х50  автор трудится от 3 до 6 месяцев. А над иконой «Св. князь Александр Невский» работал 14 месяцев, она насчитывает 9 миллионов узелков, завязанных вручную. Лики святых написаны маслом на льняном холсте.