Женя Шульгина – официантка Рузвельта

ЕЛЕНА БУШУЕВА

 

Ровно 70 лет назад в Ялте, в Ливадийском дворце, лидеры трех супердержав – СССР, США и Англии – договорились о новом миропорядке после Второй мировой войны. О безопасности и комфортном быте вождей в это время заботились десятки людей, в их числе и 16-летняя Женя Шульгина. Во время Ялтинской конференции она в качестве официанта обслуживала президента США Франклина Рузвельта. Так судьбе было угодно, что именно он стал ее первым клиентом.

 

Вместе с военным госпиталем воспитанница детдома была эвакуирована из родного Актюбинска Казахской СССР в освобожденную в 1944 году Ялту. Но вскоре ей и еще четырем девушкам пришлось переквалифицироваться из медсестер в официанток, обслуживающих vip-персон мирового уровня. Воспоминания Евгении Ивановны Шульгиной повезло услышать и корреспонденту «1К».

 

Написали заявление о неразглашении

 

– Госпиталь, в котором я работала, располагался в Свитском корпусе Ливадийского дворца, – вспоминает Евгения Ивановна. – Однажды пришли военные и сказали: госпиталь расформировывают, собирайтесь, поедете работать в Алупку, медсестрами в поликлинику. Мы с подружкой Валей сказали: никуда поедем, будем работать здесь. Мне к тому времени дали комнату в доме как раз напротив Ливадийского дворца, только обустроилась. Спустя какое-то время нас, пять девчонок, работавших в Свитском корпусе, молодых, симпатичных, юрких, снова пригласили военные, дали ручку, бумагу и говорят: пишите заявление о «неразглашении…». Мы до этого и слова-то такого не знали. Поэтому спросили их: а что не разглашать? Вы пишите, говорят, мы вам потом скажем. Написали под диктовку, раз надо – значит надо. Вскоре госпиталь эвакуировали. Потом смотрим, военных понаехало! Здание дворца и парк кишели ими. На рейде стояли военные корабли. Военнопленные немцы убирали территорию дворца аж до самого пляжа, сажали цветы, делали косметический ремонт зданий, которые, кстати, от войны почти не пострадали. В общем, наводили порядок. А однажды утром я вышла из дома и наткнулась на 4-метровый уже покрашенный зеленой краской забор. Думаю, батюшки, за ночь поставили! На территорию меня и других девчонок пустили, но сказали: теперь домой ходить не будете, поживете в Свитском корпусе, в цокольном этаже, вам там кровати поставим, все оборудуем как надо. И кого будете обслуживать, где будете работать, никому ничего не говорите. Если спросят, скажете: работаем, как и все. Это потом мы узнали, как все происходившее в Ливадийском дворце называлось. Нам же сказали, что будет какое-то там собрание и тут будут жить военные, вы будете их обслуживать. Мы и не спрашивали, кого.

О том, что в Ливадию приехали руководители СССР, США и Англии, Евгения Шульгина узнала только во время конференции.

– Нас сразу переодели, сестра-хозяйка, она приехала из Москвы, выдала нам синие платья, в кармашке был батистовый платочек. В придачу такие же батистовые косыночки, – вспоминает Евгения Ивановна, – а также чулки и тапочки. Они были будто подшиты ватой и сверху кожей, чтобы не стучали. Мягкие – ходишь, словно по ковру. Мы должны были соблюдать полную тишину. Поэтому и на стол стелили тонкое байковое покрывало, а потом скатерть, чтобы посуда не звенела. Сестра-хозяйка показала нам правила раскладки приборов, подачи блюд гостям «в обноску». Входишь, здороваешься, обносишь гостя блюдом, забираешь грязную посуду, не дай Бог не задень плечо, учила сестра-хозяйка. А чекисты еще предупреждали: никаких разговоров. Да мы и так это уже поняли к тому времени.

Евгения Шульгина должна была обслуживать президента США Рузвельта. Он приехал в Ливадийский дворец поздно вечером 3 февраля.

 

Борщ для американского президента

– Погода тогда была такая же, как сейчас, температура плюсовая, – вспоминает Евгения Ивановна. – Хорошая погода была, ялтинская зима, одним словом, ни дождя, ни тучки. Охрана раньше приехала, стояли на каждом посту по три человека – наш, американец и англичанин. Наши ребята все как на подбор – высокие, красивые, подтянутые, галифе наглажены, сапоги начищены. А иностранцы были в каких-то ботинках, как наши рабочие носят, в обмотках, в форме, похожей на полевую, не поймешь какого цвета, в общем, имели непрезентабельный вид. Мы еще с девчонками говорили между собой: Боже, какие нищие страны, совсем бедные, видно, нечего одевать. Жалели англичан и американцев. А с нашими ребятами перемигивались, они угощали нас то конфеткой, то шоколадкой, молодые ведь все были, веселые. Тогда же я первый раз в жизни увидела негра, – смеется Евгения Ивановна. – Он возил инвалидную коляску, в которой сидел Рузвельт. Такой был черный-черный, два метра ростом. Он Рузвельта в эту коляску посадит и, если надо, так вместе с ним как пушинку по ступенькам носит. Я как увидела этого негра, аж рот открыла от удивления, думаю, человек стоит или не человек. Чуть не подошла к нему и не потрогала. Потом мы собрались с девчонками и прикидывали: а когда он моется, с него чернота смывается или нет. Глупые были. По большому счету, мне было все равно, кто такой Рузвельт, обыкновенный человек, невзрачный мужчина, а вот негр совсем другое дело.

– А как афромериканец реагировал на ваше слишком эмоциональное удивление? – спросили мы у Шульгиной.

– Улыбался. Он, видно, очень добрый был человек, понял, что мы же не со зла, а действительно никогда раньше не видели таких, – смеется Евгения Шульгина.

С согласия советской стороны Ливадийский дворец стал одновременно и резиденцией американской делегации, чтобы не доставлять передвигавшемуся в инвалидной коляске Рузвельту лишних неудобств. А так как заседания проходили в парадной царской столовой, то для питания Рузвельта и его окружения отвели императорскую бильярдную.

На официальных банкетах глав держав обслуживали мужчины-официанты в костюмах с бабочкой. А ежедневно завтрак, обед и ужин Рузвельту подавала Евгения Шульгина. Гостей принимающая сторона потчевала сытно и вкусно. По свидетельству очевидцев, американцы внесли коррективы в меню завтрака. Они не могли с самого утра есть русские пирожки и черную икру.

– Сестра-хозяйка составляла меню, а я уже подавала еду Рузвельту, – вспоминает Евгения Шульгина. – Были самые обыкновенные блюда, сыр, колбаса. Американский президент всегда здоровался со мной по-русски. На завтрак мог съесть кашу – рисовую, пшенную. Также омлет с овощами. Готовили его из яичного порошка, который американцы привезли с собой. Из-за чего на кухне еще смеялись, мол, американцы к нам со своими яйцами пожаловали! На обед бульоны подавали в чашках с сухарями, телячьи отбивные, картофель-фри. А однажды подали Рузвельту борщ. Сестра-хозяйка сначала очень сомневалась – все же иностранец, будет ли кушать, а потом решилась. Сметану я отдельно поставила. Показала, что ее можно положить в тарелку с борщом.

– Вы ему на русском языке объясняли? – спрашиваем.

– На русском. Он все понял. Съел всю тарелку. После чего попросил давать ему «русский борщ» каждый день. На завтрак и полдник угощали чаем, кофе. Я тогда не знала, что это за напиток такой – кофе. Попробовали с девчонками, горький какой-то, не понравился нам. И Рузвельту, видно, тоже. Наши повара чай ароматный такой заваривали, что он пил чаще его и просил еще «руси чай». На ужин тоже подавали все самое обычное – омлет, паровые котлеты. Ели все в полной тишине. Он немногословный был. Но, покушав, Рузвельт всегда благодарил: «Спасибо, козяюшка». Я ему отвечала по-русски: «На здоровье!» Меня потом чекисты спрашивали: ну как он, доволен? Они же там не присутствовали. Господи, да самый обыкновенный мужик, говорю, что подали, то и съел.

– А спиртные напитки были в меню американского президента?

– На столике водка стояла, вина разные. Я подходила, спрашивала. Все рюмочку водки выпивали, а Рузвельту именно крымский портвейн очень понравился. Я ему на рюмочку маленькую показываю, а он на бокал и говорит: «Бокал, бокал». Я, конечно, ему не полный наливала, а как нас учили.

– В последний день Рузвельт сказал вам «до свидания»?

– Как обычно, позавтракал, поблагодарил, потом пообедал, сказал на русском языке «спасибо» и поклонился, я ему тоже. И все. Очень простой мужичок был. И уехал. Машины уже стояли наготове.

(Продолжение в следующей номере «1К» – о том, как Шульгина Сталина увидела).