О пользе и вреде «веселых картинок»

АЛЕКСЕЙ ВАКУЛЕНКО

 

7 января вооруженные люди устроили стрельбу в редакции издания Charlie Hebdo в Париже. Погибли 12 человек, в том числе главный редактор журнала, 11 человек получили ранения. Нападение было совершено, чтобы отомстить за пророка Мухаммеда, карикатуры на которого печатало издание.

 

Одного из преступников задержали, двоих – братьев Саида и Шерифа Куаши – ликвидировали во время штурма типографии, где они укрылись, в городе Даммартен-ан-Гоэль недалеко от французской столицы. На следующий день произошла стрельба в Монруже к югу от Парижа. Ее устроил Амеди Кулибали, знакомый с Куаши. В результате один полицейский погиб, один был ранен. Днем позже Кулибали взял заложников в магазине кошерных продуктов. Во время полицейской операции преступника уничтожили. Жертвами Кулибали стали четверо заложников, 15 спаслись. Вашингтон признал право французского еженедельника Charlie Hebdo публиковать карикатуры на пророка Мухаммеда. «Мы полностью поддерживаем право Charlie Hebdo публиковать подобные вещи. Так бывает в демократическом обществе», – сказала официальный представитель Госдепа США Мари Харф.

 

«Все прощено»?

В минувшую среду получившее благодаря массовому убийству свих сотрудников небывало широкую известность в мире издание в очередной раз вышло с карикатурой на пророка Мухаммеда. На карикатуре Мухаммед изображен на зеленом фоне с грустным видом, по щеке у него катится слеза. При этом в руках пророк держит плакат с лозунгом «Я – Шарли». Венчает обложку заголовок «Все прощено».

Удивительно, что поборники позиции «Я Шарли» уверены в том, что стоят на защите свободы совести. И чуть ли не с пеной у рта доказывают свою позицию. Удивляет не доказательная база, которую они используют, ссылаясь на собственные трактовки норм международного права. Удивляет сам факт, факт того, что люди э т о доказывают. Доказывают право на разнузданность, на оскорбление, на якобы любую художественную образность, какой бы та ни была. Они апеллируют к тому, что, мол, никто никого такими «веселыми картинками» в буквальном смысле не уничтожает. И даже позволяют себе утверждать, что никто никому не навязывает свою «веселую позицию». Проще говоря, ну нарисовали, ну обидели религиозных людей. Но это же не повод убивать, заключают они.

Разумеется, не повод. Как и не повод осквернять (равно убивать) религиозные чувства огромного количества людей, в том числе и тех, кто не является постоянным читателем Charlie Hebdo. Некоторые сторонники убитых террористами карикатуристов апеллируют даже к случаю с доморощенными панкершами из «Пусси Райот»: мол, вот она, истинная гласность, не то, что в России, где за оскорбление чувств верующих сажают в тюрьму. Хотя ничего общего, в сущности, кроме факта оскорбления и, прежде всего, осквернения этих самых чувств данные истории не имеют. Впрочем, только на первый взгляд. Если приглядеться, станет очевидно: и в одном, и в другом случае имеет место умело спланированная провокация. Кто бы что ни говорил. Провокативность обеих акций, их направленность на то, чтобы зацепить непременно за живое, спровоцировать не только восторг читателей и зрителей, но и презрение у приверженцев конфессий, преданных таким образом поруганию.

 

Мир как карикатура

Защитники «Шарли» вопят и о том, что краска, с помощью которой создается карикатура, это все-таки не кровь. Да, не кровь, и не кровь мучеников за веру. Кровь, священная память о которой всегда жива для верующих. Не нравится – не читайте, не покупайте журнал – в общем, забудьте о нем, отбиваются неугомонные «шарлики». Мол, эти картинки не для вас, а для тех, кому смешно, когда они их видят. Тут невольно вспоминается пушкинский Сальери: «Мне не смешно, когда маляр негодный Мне пачкает мадонну Рафаэля, Мне не смешно, когда фигляр презренный Пародией бесчестит Алигьери». Того самого Данте, который при всей сатиричности его «Божественной комедии» Мадонну не пачкал. Не только потому, что не был «маляром негодным» или обладал выдающимся, уникальным поэтически даром, но и потому, что – всего ничего – обладал совестью. Той самой, о которой забыли пресловутые живые и теперь уже мертвые карикатуристы, которые, похоже, воспринимают (-ли) мир как одну большую карикатуру. Карикатуру на что, спросите вы? А просто карикатуру. Как таковую. Эдакое воплощенное отсутствие пафоса, который в силу собственной природы возвышает человека над самим собой. Эдакий стеб без конца и без края, всех и вся. Высмеивать все, что высмеивается и даже не высмеивается. И плевать на сильные, слабые и какие-то там еще чувства – испытывают ли их атеисты или верующие. У братьев Пресяняковых в пьесе «Изображая жертву» это слово повторяет главный герой, преднамеренно отравивший родную мать, отчима и возлюбленную. Повторяет вслед за таким же, как он сам, отморозком, что «недоржащей рукой» пристрелил в кабаке школьного друга. Вот он, лозунг свободомыслия по-Шарли: плевать. Плевать? Так отчего же не плюнуть в ответ и тем, на кого плевать журналистам-карикатуристам? Или одним можно, а другим – нельзя? При том, что эти самые другие как раз понимают, что так нельзя вообще. И не надо ничего доказывать, пояснять, аргументировать, обосновывать. В конце концов, как можно обосновать основу, платформу вероисповедания, которой для любого, к примеру, христианина является Христос или для мусульманина – пророк Мухаммед?! Их, великих посвященных, пророков, высмеивают (а фактически оскверняют!) своими «веселыми картинками» в прямом смысле горе-креативщики, шаловливые воины карандашей и кистей, пера и чернил. Теперь, после жестокой расправы, они трубят: так мы ж понарошку, мы же так, чуть ли не в песочнице играли. Подобные финты мы прошли в начале прошлой зимы, когда «онижедети» на «майдане» в Киеве уничтожали выполнявших профессиональный долг бравых парней из спецподразделения «Беркут» и внутренних войск. Как ни странно, это явления одного порядка.

Проще говоря, если позволено малевать, прости Господи, сношающих друг друга пророков, – то все позволено. Поскольку, выражаясь словами поэта, «и не церковь, и не кабак – ничего не свято». «Нет, ребята, все не так, все не так, ребята!» – точно до них через временную толщу десятилетий пытался докричаться Владимир Высоцкий.

Отчего-то не удивили опубликованные на следующий день после «Марша мира» в Париже фотографии с марширующими главами государств и ведомств разных стран, приехавших поддержать французов в борьбе с терроризмом. Фото эти продемонстрировали всю карикатурность телевизионной картинки во время прямой трансляции с так называемого марша мира. А картинка эта демонстрировала, как во главе колонны шествуют сердобольные мировые лидеры, а за ними – тьма-тьмущая французов. Оказалось, толпа не следовала, а следовали многочисленные охранники, в то время как сами первые лица перемещались по заранее перекрытой из соображений безопасности улице, параллельной той, по которой двигалась многомиллионная толпа. Возникает вопрос: к чему это лицемерие телевизионщиков? Уже показали бы, что первые лица – отдельно, а народ – отдельно. Нет же, устроили телефарс. Ради, опять же, «веселой картинки», ставшей, по верному замечанию публициста Егора Холмогорова, «квинтэссенцией позора». Интересно, честные журналисты из Charlie Hebdo считают, что такие чудеса монтажа и создания планов – это тоже проявление свободы?

«Шарлики» буквально вопят о том, что в светской культуре нет и не должно быть святынь. «Значит, над Холокостом уже можно смеяться?» – риторически заметил в ответ русский поэт Сергей Арутюнов.

Даже если кто-то так и вправду посчитает, что можно, – от этого вряд ли кому-то станет смешно. Как и от факта чудовищной гибели свободолюбивых  журналистов и художников. По крайней мере, вашему покорному слуге – точно. И потому я – не Шарли. Чего и вам от всей души желаю.