Валерий Симонов: «Лучше император Путин, чем бесконечное маневрирование»

Он считает, что из-за того, что журналисты перестали говорить по-человечески друг с другом, Россия и Украина уже «многие годы ведут себя как постылые родственники: вроде как родственники, но праздники порознь». Падению авторитета профессии способствуют и падение профессионализма в целом, и Интернет, и законы рынка, и то, что журналисты теперь больше стремятся к тому, чтобы посеять раздор. Именно это и заставляет людей держаться в стороне от пишущей братии, уверен Валерий Симонов – известный российский журналист, редактор газеты «Труд» (некогда самой тиражной в мире!).

Успеть на свою революцию

1К Как вы думаете, лежит ли на России вина за то, что Украина предпочла Таможенному Европейский союз? Вряд ли случайно обозреватель «Труда» Сергей Фролов накануне вильнюсского саммита «Восточного партнерства» в ноябре 2013 года, на котором Украина планировала подписать соглашение об ассоциации с Евросоюзом, задавался справедливыми вопросами: «Вот интересно, понимают ли сторонники евровыбора на Украине, которые митинговали у дома правительства и нюхали нервно-паралитический газ, ради чего они вышли на улицы? Ведь если ЕС, как это уже четко прозвучало, не собирается спонсировать Украину, а, наоборот, требует затянуть пояса, то в чем тогда смысл евроинтеграции?»

ВС Мы много раз писали, что Россия может предложить, кроме маневров вокруг газовых цен. Где те самые программы, о которых и сегодня Сергей Глазьев (академик РАН, советник Президента РФ Владимира Путина – ред.) говорит, в том числе и совместный авиапром, ракетостроение, машиностроение? Я много лет назад сидел в кабинете у тогдашнего президента Украины Леонида Кучмы, и он все это мне рассказывал. Прошло десятилетие с лишним – и что мы сделали? Что же касается евромайдана, то существует целая серия пояснений. Есть психологическое, которое я бы не отбрасывал. Мы же тоже пережили Болотную площадь, и там тоже были не одни провокаторы, которые выполняли чью-то заокеанскую волю. Наступает пора, когда все обещания власти девальвируются – и люди в раздражении просто хотят перемен хоть в какую сторону (а там посмотрим!). Это же настроение, мне кажется, во многом двигало майданом: чтобы хоть что-то сдвинулось, улучшилось, потому что житие в обстановке полупозиции тяжелое не только для политиков, но и для граждан. Во-вторых, на Украине возникла культура протеста, что ли, хотя и трудно назвать культурой протеста, когда люди друг другу в лицо пшикают из газовых баллонов и бросаются на «Беркут», когда каждое поколение хочет проявить себя в этих играх, то есть «успеть на свою революцию». Но это все из области психологии. А по факту в целом люди по экономическим и политическим причинам на очень многие вещи смотрят упрощенно. Тезис о евроинтеграции в переводе на житейский язык звучит: «хотим, как европейцы». Да, но какие европейцы? Как албанцы? Как болгары? У меня, к примеру, вызывает оторопь жизнь в той же солнечной Болгарии, где по всем статьям идет обрушение страны. Многие представляют вступление в Европу очень упрощенно и руководствуются простыми эмоциями: если за нас европейцы зацепились, наверное, они нам что-то дадут. Это вызвано во многом пропагандой и открытыми границами. Человек приезжает во Францию, где ему озвучивают размер пособия по безработице, а у него в стране таких зарплат нет. И рождаются такие представления, несмотря на то, что политики разъясняют, экономисты показывают. И самое печальное – отчетливое размежевание: одна страна и как минимум два менталитета. И это очень важный и тревожный фактор. Говорят, общество необходимо объединить вокруг одной идеи. А какой должна быть эта идея?

1К Возвращаясь к мнению о давлении на Украину со стороны РФ, нельзя не вспомнить и высказывания о так называемых«имперских амбициях России.

ВС Каждый такой шаг, как невступление Украины в Евросоюз, является для той же Америки и Европы серьезным вызовом. Мы уже надавали оплеух и с Сирией, и с Ираном, теперь вот с Вильнюсским саммитом.

1К В свете заявлений о имперскости президента РФ Владимира Путина представляют императором.

ВС Лучше пусть будет такой «император», чем бесконечное маневрирование. Я помню, с каким восторгом в 90-х тогдашний президент США Билл Клинтон относился к своему российскому коллеге Борису Ельцину, как он всем нравился. А тем временем все рекомендации, что разрабатывались в МВФ, например, принимались как руководство к действию. А сейчас появился человек, который предложил: «Давайте своим умом поживем». И сразу появилась пугалка об империи, на которую сегодня уже мало кто обращает внимание. Для того чтобы быть империей, надо навести в стране порядок. Россия сегодня огромная и неприбранная страна. А американцы, которые везде и всюду наводят порядок – в Югославии, на Ближнем Востоке, разве это не империя? Ах, да: это установление демократии…

Сверх ЕГЭ прикоснуться к истории

1К Как сын Петра Афанасьевича Симонова, ушедшего 17-летним юношей на фронт и даже расписавшегося на рейхстаге, как вы оцениваете героизацию на Украине пособников фашизма вроде Степана Бандеры и Романа Шухевича? Есть ли вообще что-то, что позволило бы вам хотя бы умозрительно найти малейшее оправдание действиям этих борцов за «батькивщину»?

ВС Когда по Киеву ходят люди с той же символикой, что была у Бандеры и Шухевича, я не могу к этому подходить возвышенно, потому что здесь у меня прямая память: они стреляли в русских солдат, они могли стрелять в моего отца. И все. А героизация происходит не сама по себе, и это, конечно, огромная несправедливость. Получается, сотни тысяч украинцев, которые получили высокие награды в Великую Отечественную войну, Герои Советского Союза, форсировавшие Днепр в страшных условиях, не герои? Поэтому отношение однозначное, как бы я ни пытался отстраниться.

1К В 2006 году 60-тысячным тиражом вышел первый учебник для немецких и французских учащихся, охватывающий послевоенный период (с 1945 года до наших дней). Второй (от Венского конгресса 1815 года и до завершения Второй мировой войны) увидел свет в 2008 году. Совместными усилиями с 2010 года готовился последний – третий том. Межгосударственная рабочая группа украинских и российских историков подготовила методическое пособие для учителей «Украина и Россия на перекрестках истории». После двух лет попыток выработать совместный взгляд на историю составители просто исключили из пособия все события, способные вызвать какие-либо разногласия, к примеру, в издании нет ни Богдана Хмельницкого, ни Ивана Мазепы, ни ОУН-УПА. Как вы считаете, возможен ли поиск компромисса между украинской и российской историей в части острых вопросов, которые вызывают у украинских и российских историков существенные разночтения?

ВС Вся история состоит из спорных моментов. И конечно, форма компромисса, который находят ученые, политики и действующие руководители страны, очень наивна. Это как аист прячет голову в песок: это не надо, об этом не надо и об этом не стоит. И получается, что человек оказывается вне исторического контекста, получая в общеобразовательной школе отрывочные поверхностные знания. На Украине и в России не может быть единого учебника истории, который бы одинаково трактовал те или иные события. Попытка найти объективную картину абсолютно правильная. Нужно бережно отнестись ко всему, что касается фактов. И факты оставить в покое: вот в тысяча таком-то году произошло то-то и то-то. И эти страницы в истории должны быть. Главная проблема не в учебниках, потому что, каким бы он ни был, учебник, это первый камень, который закладывается в человека. А проблема в том, что люди очень мало читают. Иной раз смотришь телесериалы и диву даешься, до каких упрощений доходит эта якобы историческая картина. Вот в этом проблема, потому что сверх учебника, сверх этого злосчастного ЕГЭ человек должен иметь возможность прикоснуться к истории, любить ее. В каждом райцентре должен быть музей. В той же Италии на одном квадратном километре можно найти столько всего, что хоть диссертацию пиши!

1К В последнее время в российской публицистике имя Сталина обретает героическое звучание. Насколько вы согласны с позицией, что Сталин – великий государственник и, проще говоря, не так страшен, как его малюют советские публицисты времен перестройки или деятели науки вроде академика Юрия Пивоварова, который открыто именует «вождя народов» зверем?

ВС Насчет того, что «не так страшен, как малюют», я согласен: он гораздо страшнее. Все, что касается попыток прислониться к плечу усатого вождя, абсолютно неперспективно и безнравственно. Я с огромной досадой встречаю у молодых публицистов, политологов, выросших в новых демократических условиях, термин «эффективный менеджер» в применении к Сталину. Считаю такие заигрывания отвратительными. Страна, погруженная в страх, дала впечатляющие результаты, но этот страх до сих пор является огромным тормозом. В конце 80-х – начале 90-х годов разговора о величии Сталина не могло быть. Не потому что это было запрещено, а потому что люди были устремлены: вот перестройка, вот новая жизнь, надо преодолеть, а потом заживем правильно, демократично, честно, справедливо, без коррупции. Но когда экс-министра обороны в России гладят по головке, – хочется, чтобы пришел усатый человек и расстрелял не только его, но и еще человек сорок, которые вокруг него гарцуют и заботятся о том, как бы ему не прищемить одно место в дверях. Это обидно, это оскорбительно для общественного настроения. Я с огромным уважением отношусь к нашему прошлому, но все лучшее, что там было заложено, было вопреки Иосифу Виссарионовичу.

1К Среди авторов «Труда» в свое время были поэты Владимир Маяковский и Николай Рубцов, писатели Алексей Толстой, Василий Шукшин, Василий Аксенов. Кто сегодня из ярких писателей современной России является автором газеты?

ВС Маяковский, Нагибин, Толстой, Шукшин имели удостоверения сотрудников «Труда». Шукшин постоянно брал командировки, в которые его с удовольствием отправляли. Сегодня мы стараемся этот список существенно расширить, в первую очередь за счет молодых популярных людей, таких как Сергей Шаргунов, Захар Прилепин, Аркадий Бабченко. С нами сотрудничает Юрий Михайлович Поляков, который сегодня является редактором «Литературной газеты».

1К Не столь хорошо обстоят дела в современном российском кинематографе. Обозреватель «Труда» Леонид Павлючик в рецензии на ленту Федора Бондарчука «Сталинград» заметил, что «отдающие оперной условностью сценарные решения резко диссонируют с горькой и страшной реальностью Сталинградской битвы, где с обеих сторон погибли более 2 млн человек, где от первой фашистской бомбежки города под завалами домов остались лежать 40 тысяч мирных жителей, где средняя продолжительность жизни советского солдата составляла менее суток». «И пять пудов любви, щедро принесенных авторами фильма на алтарь экранной Сталинградской битвы, не является ли это тревожным знаком того, что даже картины на военную тему все чаще становятся у нас всего лишь отлично продаваемым киношным продуктом?» – задает он напоследок вопрос. Позвольте его переадресовать вам.

ВС Эта публикация, как и ряд других, выражает в том числе и мою позицию. Сейчас в кино очень многое делается с учетом коммерческих, фестивальных планов. Для того чтобы газету не особо обвиняли в том, что она ругает хорошее произведение, потому что двумя ногами стоит в прошлом и не хочет понять новое поколения кинозрителя, которому нужно 3D, спецэффекты и прочая-прочая, с помощью маршала Дмитрия Тимофеевича Язова мы нашли человека, который воевал в Сталинграде. Мы пригласили его в редакцию, и он очень осторожно подошел к оценке фильма, дипломатничал. Я очень люблю кино, хожу на фестивали, на просмотры, и есть ряд талантливых имен и режиссеров.

1К Кто именно зацепил вас?

ВС Люди, которых уже весь мир знает: Андрей Звягинцев, Михаил Погребский, Юрий Шиллер, который снял пронзительный фильм о русской глубинке «Воробей». Фильм «Жить!» Василия Сигарева – жестокая, шоковая терапия, необходимая людям, которые сегодня жуют в кинотеатрах попкорн и следят за пришельцами.